«Куда уходит время? В седину?» — обращаясь к Богу, маленький мальчик формулирует один из главных вопросов жизни моего отца, Ерахмиеля Габриеловича Вольфсона, более известного как Михаил Дымов, автор книги «Дети пишут Богу».

Темы времени, седины не всегда находили отражение в его творчестве. Да и в повседневной жизни этот открытый всем радостям человек не воспринимал безжалостный и безостановочный ход времени как суровую неизбежность. Он так и не успел состариться. 1 ноября 2004 года жестокая болезнь победила его огромную жажду жить. Несколько дней спустя мы сидели в опустевшей квартире и медленно перебирали все, что осталось от него, — бумаги.

Тонны бумаг, которые для писателя, так и не пожелавшего приспособиться к требованиям XXI века и оставшегося верным листу бумаги и печатной машинке, долгие годы были формой существования, способом знакомства нас, его детей и читателей, с его внутренним миром: рассказами, сценариями, пьесами… Бумаги остались, и, как ни тяжела судьба, разбросавшая нас по странам и континентам, его наследство принадлежит тем, для кого он писал, — всем, кто читает, думает и чувствует. И его незаконченный труд — новая книга «Дети мира пишут Богу» — сначала в отрывках, а потом, возможно, и целиком найдет свой путь к читателям. Сейчас мы готовим эти материалы, и «Новая газета» опубликует их в ближайшем будущем. Но как нельзя понять картину, книгу, не будучи знакомым с эпохой и контекстом, так трудно проникнуть в глубины книг «Дети пишут Богу» и «Дети мира пишут Богу», не зная, каким был придумавший их человек.

Всю жизнь мой отец писал о детях. Рассказы — немного ироничные, зачастую грустные. Например, о том, как знакомятся между собой трое детей, чьи родители развелись и сошлись с новыми мужьями и женами, и что происходит внутри этого треугольника, пока эти дети ищут способ вернуть родителей в семью. Или о том, как подростки с учителем готовятся к cкучной и заранее, до мельчайших подробностей известной игре «Зарница», вдруг превращающейся в реальное происшествие, в котором каждый из них проверяет себя и того, кто рядом с ним. Или о последних днях мальчика, попавшего в немецкий концлагерь и ставшего поневоле взрослым.

Сценарии, по которым сняты фильмы на Рижской и Одесской киностудиях, — о школе, о семье и о том, что между ними — жизни маленьких людей. Или сотни замыслов, так и не реализованных по многим причинам, но обогативших его вечный поиск своего пути в литературе и нас, выросших в сердцевине этого поиска. И, конечно, вершина его творчества — вопросы детей Богу, превратившиеся в книгу «Дети пишут Богу», и так несправедливо, жестоко оборванный болезнью и смертью план написания книги «Дети мира пишут Богу».

Он часто рассказывал, как оформилась эта идея: «Я читал подобные рассказы американских детей, но было в них что-то, что мне не нравилось. И я подумал, что интересно будет сравнить это с восприятием Бога детьми, думающими и говорящими по-русски. В конце концов, Достоевский и Чехов (любимые писатели отца. — Г.В.) были так близки к Богу, что детям, говорящим на их языке, и спустя сто лет будет, о чем Его спросить».

И он не ошибся. Десятки школ, сотни детей, тысячи рукописей, которые невозможно было вместить в маленькую книгу, но и то, что вошло в нее, без преувеличения потрясало.

В части израильской армии, где я служил, когда книга вышла, русскоязычные сослуживцы записывались в очередь «на почитать». Были те, кто просил адрес, телефон, просто позвонить, поговорить. Ни о чем. О Жизни.

Глубокой ночью 1 ноября мне позвонил один из них. В Израиле все знают обо всех все, и о том, что папы нет, он уже знал. «Положи от меня камушек, — почти плача, сказал он. — Я никогда не видел твоего отца, но любил его». Как это часто бывает, книга и ее автор в сознании многих читателей связываются в одно. Тем более такая книга.

Возвращение в детство, не запятнанное скепсисом, цинизмом, меркантильностью, получается редко. У него — получилось. А связь детства и Бога, которая влекла отца на протяжении многих лет, придала книге особую силу. И недаром многие люди, в повседневной жизни от религии, в ее традиционном понимании, весьма далекие, читали книгу и вслед за ней открывали для себя Библию. И, кто знает, может быть, именно эта связь, прошедщая с моим отцом через всю его сознательную жизнь писателя, помогла ему в последние месяцы его жизни.

«Господи, когда человек умирает, он возвращается домой?» — написано в последних строчках его последнего блокнота.

Немножко ребенок в свои 65 лет, он возвращался домой, к Богу. «Здравствуй, Господи, навсегда», — написал он за два дня до смерти…

Пусть будет благословенна твоя память, отец…