Я виновата. Мне стыдно. Виновата перед родителями и маленьким сыном Мадины Хадзыевой в том, что только раз в неделю просила главного редактора опубликовать ту заметку. А надо было — каждый день. Или даже дважды в день. Впрочем, главный редактор тоже виноват — в том, что не ставил в номер эту заметку целый месяц.

Мир сотрясали войны, революции, референдумы и выборы — события под грифом «срочно в номер». И небольшой материал о том, что беженцы из Майского, отчаявшись, создали собственный фонд и ждут нашей помощи, просто терялся на фоне нашего великого времени.

Но Мадина Хадзыева не могла ждать, пока пройдет очередная инаугурация где-то совсем далеко от того железного вагона, в котором она прожила двенадцать лет из своих восемнадцати. И мы не успели.

Осенью она заболела открытой формой туберкулеза. Случай совершенно невероятный для нашего передового столетия, будто прилетевший откуда-то из чеховских рассказов. Но для лагеря в Майском, где полторы тысячи человек уже двенадцать лет живут в железных вагонах, ничего невероятного в этом нет.

Заметка вышла 15 ноября. Первые же 5 тысяч рублей, поступившие от наших читателей, беженцы отдали Мадине на дорогу. До больницы она доехала. И умерла там через три дня.

Если бы я тогда написала заметку сразу же после возвращения из Ингушетии, а не через неделю, если бы главный редактор не держал ее месяц в запасе, Мадина осталась бы жива. Впрочем, сослагательного наклонения не терпит не только история, но и надписи на могильных плитах. Мы виноваты перед этой девочкой в собственном бездействии и в стремлении соблюсти чертовы законы жанра: нам, видите ли, нужен информационный повод. Мадина не знала законов жанра и не подозревала, что после смерти сама станет информационным поводом…

Я прошу прощения у семьи Мадины и у всех полутора тысяч жителей лагеря-призрака в Майском. И благодарю всех читателей, которые помогли.

После публикации они перечислили в фонд «Милосердие» 40 тысяч рублей. 5 тысяч отдали Мадине. Еще на 5 тысяч купили, готовясь к зиме, запчасти для трансформатора. А потом грянуло 15 февраля, и на Северном Кавказе ударили лютые морозы. И в тот же день власти Северной Осетии отключили в лагере электричество. Правительство Ингушетии сразу же перечислило в соседнюю республику 120 тысяч рублей. Но свет так и не включили: почему-то повысили цену и затребовали еще 25 тысяч.

Три дня промерзнув в покрытом льдом железе, беженцы решили не обращаться второй раз в Ингушетию, а заплатить злополучных 25 тысяч со счета. После этого в вагонах загорелся тусклый, но спасительный свет. И сегодня у полутора тысяч человек осталось 5 тысяч рублей на всех. Это неприкосновенный запас. Чтобы никто не ушел вслед за Мадиной. Но о том, чтобы начать наконец лечить всех инвалидов и хронически больных, речи не идет.

Они пока еще живы, но де-юре их все равно не существует. Разве является гражданином России человек без паспорта и прописки? Без дома, без адреса, без надежд? Не имеющий в этой жизни ничего, кроме отчаяния? Ответа не требуется.

Прошлой осенью у беженцев появилась надежда на Дмитрия Козака.

Сейчас уже нет…

А беженцы по-прежнему нуждаются в нашей помощи. Потому что, кроме нас, им не поможет никто. Они — напоминание о том, какими могли быть и мы: бездомными, больными и бесправными. А может, и будем когда-нибудь…

Номер счета фонда «Милосердие»:

ИНН 0607002506/060701001;

р/сч. № 40703810878020000214 Ингушское ОСБ 8633 Северо-Кавказского Банка СБ РФ г. Назрань Кор/сч. 30101810000000000672 Бик 042618672