Судя по всему, история Молдавии началась за неделю до этих парламентских выборов, по крайней мере, так может показаться, если прийти в Исторический музей в центре Кишинева. Его экспозицию открывает фотография: президент Молдовы Владимир Воронин мирно беседует с президентом Украины Виктором Ющенко.

На вопрос, почему такое странное начало, смотритель музея снисходительно недоумевает: «Тю, все просто, встреча с Ющенко — прививка от «оранжевой чумы», мы ведь тоже не лыком шиты».

Стало быть, Виктор Ющенко прививал Владимира Воронина от лидера христианских демократов (ХДНП) Юрия Рошки. Именно прорумынские ультранационалисты Рошки выбрали себе оранжевый цвет и готовились свергнуть Воронина любой ценой (кстати, на их знамени тоже красовалась фотография Виктора Ющенко, только уже с Юрием Рошкой).

С Украины христианские демократы выписали полевые кухни и палатки, оставшиеся от тамошнего стояния на майдане, из Америки — биотуалеты, из сел подвезли запасы продовольствия.

Президент Грузии Саакашвили, посетив Молдову, сразу после встречи с Ворониным отправился к Рошке — для обмена революционным опытом.

Вообще-то у христианских демократов уже есть революционный опыт: в 2002 году, когда Воронин захотел ввести во всех школах Молдовы преподавание русского языка, Рошка уже выводил на площади своих людей. Воронин тогда струхнул и пошел на попятную. Правда, злые языки утверждают, что вовсе он не струхнул, а, напротив, сам попросил Рошку быстренько организовать протест, потому что президент не хотел никакого русского языка, но должен был как-то объясниться с Москвой по этому поводу.

Кроме радикального Рошки, в выборах участвовал и другой оппозиционер — Серафим Урекян, возглавивший блок «Демократическая Молдова». Он тоже прорумынский и тоже националист, но, так сказать, поумеренней и поинтеллигентней. Соответственно, и цвет себе он выбрал не такой радикальный, как оранжевый, но все же с намеком на революционность — желтый.

А вот молдавские социал-демократы почему-то рядились все больше в белые одежды.

Кишинев — город маленький, развернуться там особо негде, так что активисты всех цветов проводили свои акции примерно в одних и тех же местах. Перед выборами можно было наблюдать, как на одной стороне главной площади Кишинева в белых балахонах ходили колоннами социал-демократы, напоминающие куклуксклановцев. Сходство было настолько разительным, что приехавший из США чернокожий наблюдатель Джеймс Фостирч при виде этой картины долго и нецензурно ругался, причем по-русски и почти без акцента.

На другой стороне дефилировали рошковцы в оранжевых косоворотках и шарфах, а посредине на желтых такси и в костюмах неторопливо катили сторонники Урекяна — высовываясь из окон машин, они едко комментировали действия соперников, недвусмысленно намекая на их лоховатость.

Несмотря на то что в последние недели по Молдове бродил призрак «кукурузной революции», подготовка к выборам была какая-то скучная. Электорат развлекался в основном скандалами, которые организовывала Россия.

О том, что Серафима Урекяна поддерживала Москва, знали все. К нему караваном тянулись политтехнологи и курьеры с финансовой помощью, а спецслужбы Молдавии методично их отлавливали и отбирали деньги.

В Кишиневе шутили: «Путин специально делает вид, что он против Воронина, это для того, чтобы Запад был за коммунистов. И деньги он посылает на самом деле Воронину, а Урекяну — только для вида. Пошлет Путин курьера, а сам звонит Воронину, где и кого надо перехватить».

Перехватывали действительно всех и где только можно. В аэропорту каждого прибывшего россиянина сотрудники в штатском долго и муторно допрашивали: кто, откуда, зачем прибыл и что будет делать в Молдавии.

Естественно, корреспондента «Новой» эта процедура миновать не могла. Мне достался молодой и чернявый опер в дорогом английском пиджаке в полосочку, расклешенных и сильно потертых турецких джинсах и в застиранной вышиванке с обтрепанным воротом. Он долго рылся в моей сумке, наконец выудил оттуда карандаш для губ, покрутил его, зачем-то открыл и закрыл, почесал моим карандашом свой коротко стриженный затылок и спросил:

— Кем работаете?

— Я не работаю, я учусь.

— Зачем приехали?

— Навестить друзей.

— Где проживаете?

— В Москве.

И так примерно полчаса, каждый вопрос задается по два-три раза, только порядок слов меняется. Видя такое дело, я тоже стала переставлять слова в ответах.

Наконец, он сам разорвал этот замкнутый круг:

— Мы не можем вас впустить, в ваших вещах находится удостоверение журналиста. Вы нас обманываете.

— Но вы, конечно, знаете про «Новую газету»?

Опер пожимает плечами с выражением лица «уж мне-то не знать».

— Ну так это оппозиционная газета, и раз Путин против Воронина, то мы уж конечно за.

Этот довод, похоже, сразил молдавского чекиста, потому что следующим его вопросом был:

— А что вы делаете сегодня вечером?

Уже в аэропорту можно было встретить толпы иностранцев явно демократической наружности. Но к ним почему-то вопросов у спецслужб не возникало.

Вообще же на этих выборах работало около 1000 иностранных наблюдателей от ОБСЕ, ПАСЕ и Европарламента.

Если вспомнить, что из 4 миллионов молдаван хорошо если в стране осталось хоть половина, то число наблюдателей выглядит внушительно.

Оккупировав сначала два крупнейших города левобережной Молдавии (Кишинев и Бельцы), иностранцы мобильными группами расползлись по селам — контролировать электоральный процесс.

Едет эдакая мобильная группа в компактном миникупере, нашпигованном электроникой, по разбитым распутицей проселочным дорогам. Приезжает в сельскую школу, где располагается избирательный участок, и сталкивается с особым патриархальным миром.

Какой-нибудь дед Сырбу, придя на свой избирательный участок, не поймет, если председатель ТИКа Михай Чорба не даст ему проголосовать за жену или дочь или же откажет в голосовании только потому, что он забыл дома паспорт. «Кум, да ты что, — скажет ему Сырбу, — мы ж тысячу лет знакомы, меня каждый в селе знает». И он будет прав.

Самое удивительное, что по совести никакого нарушения здесь нет. Свои внутренние наблюдатели знают местный колорит, а вот иностранцы такую логику не воспринимают, поэтому к ним особое отношение.

О том, что в районе появилась «мобильная группа иностранцев», через пять минут знают все в радиусе 100 километров. На избирательных участках мигом наводится демократия западного образца. «А почему бы и нет, — говорили работники избирательных комиссий, — ну нравится «этим», шоб все было, как у них, нехай будет».

Есть и другие предвыборные технологии.

«Мы народ гостеприимный, у нас принято: пришел гость — чарка виноградного домашнего вина обязательно, иначе не отпустим», — делился электоральными секретами молдавский наблюдатель.

В селах вообще агитация практически отсутствовала. Митингов не устраивали, листовок почти не клеили, телевизор, как правило, не смотрели (в молдавских селах электричество появляется эпизодически).

Поэтому голосовали скорее по привычке или же в пику, например, Воронину, который «отвернулся от России».

Но если села все же на выборы шли бойко, то столица так и не проснулась.

В Кишиневе в воскресенье 6 марта (день выборов) уже ничего не напоминало о выборах. Ни одной листовки, растяжки или предвыборной рекламы, в газетах — выходной, на телевидении — концерты. Зато много цветов — 8 Марта на носу и три выходных.

Обещанные митинги и оранжевая революция так и не состоялись. На следующий день после выборов на пустынной центральной площади Кишинева кучками разочарованно «гуляли» японцы и китайцы. Рядом в скверике толпой совещались завсегдатаи.

— А где же революция? — спросила я у мужичка с папироской.

— Революция? — улыбнулся он лукаво. — Мы бы и рады, да кому это нужно? Хотя я сам и за Рошку, но все прекрасно понимают: у нас только и всего, что разговоров, дел — никаких. Особенность наша молдавская такая, не политики у нас, а так — размазня.

Действительно, Юрий Рошка грозился больше всех, даже получил в мэрии разрешение, а людей на улицу так и не вывел. На вопрос корреспондента «Новой» «почему», ответил, что это «секрет партии».

А секрет прост: оппозиция просто ждала сигнала, вердикта иностранных наблюдателей о фальсификации выборов и даже на всякий случай первая стала кричать об этом.

Однако ЕС и даже США назло Путину не только признали итоги выборов, «приняв» коммунистов, но и заявили, что «демократия победила и теперь Молдавия — одна из самых демократичных стран бывшего СССР».

P.S. Несмотря на то что коммунисты сохранили большинство в парламенте, все же у них недостаточно голосов для избрания президента, необходим кворум в 60 голосов + 1. Если кворум не соберется два раза, то парламент автоматически распускается и назначаются досрочные выборы.

И хотя лидеры оппозиционных партий категорически отрицают какое-либо сотрудничество с коммунистами и грозятся парламентским кризисом, на самом деле они замерли в ожидании торгов — на кон поставлены министерские портфели.

Неясным остается только одно: что теперь молдавская оппозиция будет делать с вагонами полевых кухонь и биотуалетов.