Госдеп США обещает, что 30 июня власть будет передана временному правительству Ирака. Но госсекретарь США Колин Пауэлл заявил, что суверенитет Ирака будет ограничен и часть полномочий останется у оккупационных сил.

Между тем генсек ООН Кофи Аннан призвал страны мира активнее принимать участие в стабилизации обстановки в Ираке. Он пояснил, что имеет в виду: США ведут переговоры с главными противниками войны — Францией, Германией и Россией. Пока эти страны не готовы отправить своих военных в Ирак, но Кофи Аннан не исключает такой возможности в дальнейшем.

Теоретически новые войска могут оказаться в Ираке только в двух качествах: оккупационных сил, примкнувших к антииракской коалиции, или миротворцев. Флаг ООН суть дела не меняет.

Миротворцы обычно разводят конфликтующие стороны, договариваются о перемирии, запускают переговорный процесс, нарушителей усмиряют силой.

В Ираке пока, слава богу, нет гражданской войны, напротив, шииты, сунниты, курды проявляют не виданную ранее солидарность. Упреждающее миротворчество выглядит как-то двусмысленно.

Зато в Ираке идут партизанские действия против оккупационных сил. По одну сторону — арабы, по другую — американцы, британцы и прочие примкнувшие. Значит ли это, что миротворцы из России, Франции, Германии встанут между арабами и американцами и не позволят им убивать друг друга? Ну, допустим, если речь идет о нарушителях-арабах, это можно представить. А если миротворческий процесс нарушат солдаты сверхдержавы? Т-90, обстреливающий американскую военную базу, — картинка из фантастического фильма.

Совсем другие вопросы возникают, если цель — поддержка сил коалиции. Насколько целесообразно примкнуть к американцам, когда окончательно выяснилось, что поводы для вторжения в Ирак, мягко говоря, высосаны администрацией Буша из пальца? Непонятно, зачем поддерживать коалицию, когда успех ее все менее очевиден. И почему же это не было сделано год назад, когда в военном успехе американцев мало кто сомневался?

Отечественные аналитики разошлись во взглядах на задачи нового военного контингента, который может появиться в Ираке.

Алексей АРБАТОВ, руководитель Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, считает, что на российских военных могут быть возложены только миротворческие функции.

— Операция перейдет под контроль ООН, и странам, в ней участвующим, будет дан соответствующий мандат. Предшествовать вводу войск должны договоренности о прекращении огня. Все это создаст условия для частичного вывода американских войск. Остатки примкнут к корпусу ООН.

— Так это миротворческая операция или прикрытие отступления американцев?

— Лобовой вывод американских подразделений из Ирака приведет к вооруженному конфликту между ныне существующими в Ираке этническими и религиозными группами. Вывод советских войск из Афганистана показал неизбежность этого сценария.

— Если в задачи новых контингентов входит лишь замена потрепанных американских частей, то чем они будут отличаться от них?

— Эти войска не участвовали в нападении на Ирак, страны, которые они представляют, даже выступали с осуждением американских действий, и они не воспринимаются в Ираке как оккупанты. Миротворцы должны проследить, чтобы американцы могли безболезненно вывести своих солдат, чтобы на них при этом не нападали и чтобы они, в свою очередь, не совершали провокационных акций.

— Значит, может сложиться ситуация, когда миротворцы ООН будут проводить карательные акции против солдат США?

— Если американцы начнут неспровоцированное применение оружия, то этот факт можно задокументировать и передать на обсуждение в Совбез ООН. Если же американских военных будут провоцировать на ответные действия — а такие случаи обязательно будут, — то миротворцы могут предпринять акции против нарушителей соглашения о прекращении огня.

— Иными словами, если нарушать будут солдаты коалиции, на них можно жаловаться, а если то же сделают арабы, их можно бить?

— Да, именно так.

Алексей МАЛАШЕНКО, член научного совета Московского центра Карнеги, напротив, считает, что название «миротворческая операция» в данном случае просто условность.

— Солдаты Франции, Германии, России вольются в антииракскую коалицию. Американцы не могут просто взять и уйти из Ирака. Потому что проиграли они не столько иракцам, сколько исламскому радикальному движению. Так что это не просто поражение США, а поражение всех, кто пытается противостоять религиозному радикализму.

— Вы считаете, что американцы плюс три батальона из России да пять из Франции смогут взять верх над иракскими партизанами?

— Последствия расширения коалиции труднопредсказуемы. Это уже межцивилизационное противостояние, потому что в Ираке против мусульман выступят уже не США, а консолидированный Запад, да еще с санкции ООН. Чем больше туда будет поступать войск, тем больше в мусульманском мире будут думать, что им объявлена война. Исламские террористы и радикалы займут лидирующие позиции, потому что это единственная сила, готовая дать отпор. Но может все пойти и по благоприятному пути. Здоровая часть иракского общества поддержит коалицию и начнет борьбу с собственными радикалами.

— То есть в идеале войска коалиции должны сами спровоцировать гражданскую войну между умеренными иракцами и радикалами? И не только не разводить враждующие стороны, а, наоборот, поддержать одну из них?

— Это единственный выход, на практике миротворчество к этому и сводится. К сожалению, пока я не вижу никакого движения в сторону поддержки коалиции внутри Ирака.

Чуть больше года назад американцы самочинно ударили по Ираку. Остальным оставалось лишь к сложившейся ситуации подстраиваться.

Подстраиваться можно было по-разному: войти в антииракскую коалицию, солидаризироваться с Саддамом, либо режим Саддама не поддерживать; США и их союзников критиковать за игнорирование ООН и международного права, но при этом стараться с ними не ссориться. Такой маршрут выбрали Россия, Франция, Германия, Китай и многие другие.

Все эксперты тогда почти в один голос убеждали: рано хоронить ООН, вы еще увидите, как, завязнув в Ираке, американцы обратятся к ней за помощью в восстановлении государственных и гражданских институтов Ирака, в выполнении там полицейских функций, а может быть, и в создании легитимных многосторонних миротворческих сил. При этом о подобном развитии событий говорилось как о чем-то не только неизбежном, но и желаемом. И уж, конечно, подразумевалось, что Россия, избравшая роль защитника международно-правовых процедур, не станет уклоняться от активного участия в иракском урегулировании, освященном Совбезом ООН.

То ли тогда казалось, что американцы без особых проблем и потерь сделают всю грязную работу и доведут дело до политического урегулирования (а тогда не грех в нем и поучаствовать). То ли была уверенность, что Россия сама сможет выбирать, в каких видах послевоенного урегулирования ей участвовать, а в каких нет. Так или иначе, но сейчас появляется тревога, что Россия может попасть в силки, расставленные ею самой.

Чтобы в них не попасть, чтобы не добавить к жертвам чеченской войны еще и жертв иракского урегулирования, надо не торопиться и серьезно задуматься: какие действия под эгидой ООН и в какой момент Россия готова поддержать, а какие нет. И не стесняться исходить при этом из своих собственных интересов. Тем более что абсолютной уверенности, что ООН сегодня играет в свою игру, нет — ведь начали игру вопреки ей, а значит, и правила писались вне ее пределов. Можно ли их изменить? А если нет, то надо ли в эту игру ввязываться?