Крупнейший в мире военный блок вплотную подошел к западным границам России. Бросок НАТО на Восток удостоился многочисленных и противоречивых комментариев со стороны российской политической элиты. Прозвучала и такая — крайняя, если так можно сказать, но, очевидно, востребованная обществом максима: «Враг у ворот!». Так ли это? Ведь вчера еще называли друг друга партнерами «во имя мира».

На вопросы «Новой» отвечает член-корреспондент РАН, директор Института США и Канады Сергей РОГОВ

— Может ли Россия стать членом Североатлантического альянса?

— Безусловно, но в отдаленной перспективе. Тогда НАТО перестанет быть НАТО и изменится качественно. Сегодня же мы имеем организацию, которая находится в процессе трансформации после окончания холодной войны. Представления о том, что НАТО может стать вегетарианской организацией, глубоко ошибочны, потому что альянс — это прежде всего коллективная оборона стран-участниц.

— Коллективная оборона от кого?

— В годы холодной войны врагом был СССР. Сегодня такого противника у НАТО нет. Тем не менее альянс не отказывается от своего родового признака — не распускает свою военную организацию. Именно это обстоятельство и вызывает такую тревогу и озабоченность в России. Когда-то, в советские годы, когда мы убеждали своих западных противников в миролюбивых намерениях СССР, нам отвечали: о намерениях нужно судить по вашему военному потенциалу. Сегодня, когда НАТО убеждает нас в своем миролюбии, мы задаем вопрос: почему расширяется военная организация альянса, почему она приближается к границам России?

Основания для такой озабоченности есть. Ведь НАТО оказалось единственной в мировой истории военной машиной, которая не развалилась после победы в холодной войне, в конфликте, ради которого и был создан альянс.

— Почему НАТО не развалилось даже при отсутствии врага?

— Дело в том, что альянс создавался в эпоху формирования сообщества рыночных демократических государств. НАТО цементируют не только общие военные интересы, но и общие экономические, политические, идеологические ценности. Это сыграло ключевую роль, и НАТО не распалось, как распался Варшавский договор.

— Была ли альтернатива НАТО после окончания холодной войны?

— Такой альтернативой могла стать ренационализация альянса. То есть каждый играл бы сам по себе и против соседа. Страх перед возвращением к такому соперничеству и хаосу был немаловажным фактором, в силу которого НАТО не объявило о своем самороспуске.

— Угрожает ли эта военная сила России?

— Можем ли мы представить агрессию НАТО с целью изменения демократического строя в России или свертывания рыночных реформ? Думаю, что это фантастическая перспектива. Хотя какие-то сценарии военного столкновения Россия — НАТО могут существовать. Они маловероятны, но возможны до тех пор, пока нет институтов взаимодействия между Россией и Североатлантическим альянсом.

На руку опасениям России играет и бюрократическая инерция НАТО. Альянс не торопится демонтировать мощный военный механизм, который был создан в годы холодной войны. Этот механизм продолжает существовать, и поблизости у него нет ни одного противника, кроме России. Когда военные структуры НАТО начинают расширяться в Восточную Европу, создается ощущение, что работает старый принцип, который в США называется «победитель берет все». Альянс заполняет вакуум силы, который возник в Восточной Европе после развала СССР и Варшавского договора.

— Бывшие страны соцлагеря из Восточной Европы стали членами НАТО. Ограничится ли это продвижение на Восток второй волной?

— Будет ли со временем третьей волной вступление в НАТО бывших республик СССР — вот в чем вопрос. Целый ряд республик бывшего Союза провозглашает желание вступить в западное сообщество. Ни в НАТО, ни в Евросоюзе по этому поводу не испытывают никакого энтузиазма. Смотрят на толпу желающих попользоваться благами западной цивилизации с большим подозрением. Как на нахлебников. Но рано или поздно расширение НАТО за счет республик бывшего Союза произойдет.

— Какую роль тогда будет играть Россия? Не накроет ли нас эта третья волна расширения НАТО?

— Пройдет ли новый шенгенский барьер по границам Украины и России, станут ли украинские войска частью объединенной организации НАТО? На мой взгляд, подобный сценарий несет для нашей страны катастрофические последствия. Когда бывшие братские республики отгородятся от нас не только шенгенской стеной, но и военным забором, под угрозой окажется сама идентичность России.

— Можно ли предотвратить третью волну расширения НАТО или мы проспали ее, как и вторую?

— Катастрофа неизбежна, если Россия будет занимать пассивную, выжидательную позицию. Или будет пытаться тормозить процесс расширения Запада, ставя наших соседей перед ложной дилеммой: кто не с нами — тот против нас, либо вы с Россией, либо вы — наши враги. Эта линия будет, наоборот, подталкивать нестабильные демократические государства, становление которых идет крайне тяжело, под крыло Запада.

Посмотрите, что происходит: в августе прошлого года НАТО взяло под свой контроль миротворческую операцию в Афганистане. И эта акция не вызвала никакой паники в России. Но когда альянс подошел к нашим западным границам, мы сильно занервничали. Афганистан в отличие от стран Балтии — «мягкое подбрюшье» России, там войска НАТО, нас окружают, а мы не кричим: «Караул!». Почему? Просто мы понимаем: НАТО защищает наши южные рубежи от исламского фундаментализма. То есть выполняет задачи, стоявшие перед советскими войсками 20 лет назад!

— Почему Россия не участвует в операции НАТО в Афганистане?

— Это не временная акция. Войска НАТО уйдут из Афганистана не скоро. Почему в этой операции нет России? Афганский синдром — не хотим, чтобы наши солдаты погибали в Афганистане. Чеченский фактор — война на Северном Кавказе для нас тяжелое бремя, не до Афганистана. Это можно понять. Но тем не менее отсутствие российского участия, на мой взгляд, серьезная ошибка.

— Как построить союз России и НАТО?

— Такое взаимодействие я бы назвал «ассоциированным членством» России в НАТО. Это означает, во-первых, что мы обладаем такими же правами, как и Североатлантический альянс, при решении целого ряда оговоренных ключевых вопросов. Включая право вето.

Во-вторых, есть группа вопросов, где НАТО должно с нами консультироваться. Мы вправе высказать свое мнение, но решение может быть принято и без нас.

И, наконец, такие вопросы, которые натовцы могут решать совсем без нас.

Мы можем сотрудничать в антитеррористических и миротворческих операциях, в разведке, в сфере противовоздушной и противоракетной обороны, мобильных спасательных операциях, передаче военных технологий. Это должно стать содержанием ассоциированного членства. Такая форма должна быть создана до третьей волны расширения НАТО. Тогда само расширение будет носить иной характер. НАТО сегодня — союз коллективной обороны, при включении России НАТО станет союзом коллективной безопасности. То есть сам Североатлантический альянс эволюционирует от структуры времен холодной войны к союзу ХХI века.

Выскажу крамольную мысль: если бы ассоциированное членство России было осуществлено три года назад, не было бы сегодняшней второй волны расширения НАТО.