Сюжеты

Георгий ХАРАБАДЗЕ. ОПАСНЫЕ ГАСТРОЛИ СОВЕТСКОГО ГРУЗИНА

<span class=anounce_title2a>БИБЛИОТЕКА</span>

Этот материал вышел в № 18 от 18 Марта 2004 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Гоги Харабадзе… Написал имя — и задумался. 30 лет мы дружим. Мне он ближе брата. Общее счастье. Потери общие. И открытия: вот теперь Гоги — писатель. А был только актер. Правда, грандиозный: с диапазоном от Короля Лира до Галактиона...

Гоги Харабадзе… Написал имя — и задумался. 30 лет мы дружим. Мне он ближе брата. Общее счастье. Потери общие. И открытия: вот теперь Гоги — писатель.

А был только актер. Правда, грандиозный: с диапазоном от Короля Лира до Галактиона Табидзе. И отважный: кто еще в мире прожил перед зрителями жизни четырех евангелистов, удерживая перед экранами четыре дня всю Грузию? Новый Завет (полностью!) он не читал и не играл. Он представил его нам.

Он лидер, он красавец, он друг, он участник жизни (это с Гоги мы объехали всю Грузию и 9 апреля на проспекте Руставели тоже были с ним).

Он непримиримый, страстный, нетерпимый. Он верный, мятущийся и заботливый.

Он — не знамя наших человеческих отношений (имею в виду многих близких ему людей: от Алисы Фрейндлих до Отара Иоселиани). Он — рука, которая держит это знамя.

Немного пафосно, зато правда. Читайте.

 

Юрий РОСТ

 

 

Невозможно забыть Джона Драмонда!

Высокого, симпатичного, респектабельного мужчину. Директора Эдинбургского фестиваля.

Познакомились мы в Тбилиси, после спектакля, во время застолья. Ему безумно понравилось джонджоли1 . (Помнится, наши потом и в Эдинбург ему отвезли, в банке.) Он был отличный парень, образованный, внимательный. Когда фестиваль закончился — проводил нас на железнодорожный вокзал, поблагодарил. Извинился за то, что поезда, мол, у них в Англии нехорошие, просил не обижаться.

Только я подумал, что же может быть ленивее состава Тбилиси — Ростов, как вошел в то, что там у них заменяет наши купе. Абсолютно все купе оказались двухместными, с широкими койками и белоснежным бельем.

Стюарда, по-нашему — проводника, в его униформе можно было принять за маршала Советского Союза. «Чай, кофе, спиртные напитки?». В Шотландии, как, впрочем, и повсюду, виски лучше чая. Но из тех несчастных фунтов стерлингов, которые нам выдали, уже ничего не оставалось…

Словно в душу глядел проводник.

— Free, free…

— Ну а если «фри» — неси-ка, брат, скотч!

Выпили. Уснули. Баюкал, укачивал поезд. Сквозь сладкий сон услышали осторожный стук в дверь:

— London…

Проводник почти шептал, но тут как началось!

Оделись со скоростью, которой позавидовал бы и советский солдат. Неумытые, волоча за собой незавязанные шнурки, выскочили в коридор. Ну а там!.. Заслуженные и народные артисты республики с багажом, навьюченным на спины, опережая друг друга, наперегонки устремились в тамбур. Как настоящий цыганский табор, мы вывалились из поезда.

Вокзальные часы показывали шесть часов утра.

Снаружи — абсолютный порядок, тишина и покой. Перрон пуст. Но бурлящий, как кипящая лава, поток, состоявший из пятидесяти пяти грузин, вмиг затопил и заполнил все кипением чемоданов, узлов, поклажи. (Ничего особенного. Наверное, по меньшей мере один-то раз путешествовали вместе с грузинами, хотя бы тем же поездом Тбилиси — Москва или Москва — Тбилиси?!)

Возгласы:

— Ничего не забыли?

— Это действительно Лондон?

— Кто его знает, на Шорапани2 тоже похоже!

— Скорей, а то поезд могут отогнать в депо!

— Эй, парень, не отставай!

— Все тут?

— А где Робико? — тоном опекуна заботливо спросил кто-то.

И тут же, словно в ответ, раздался обреченный женский вопль: «Дети, дети, где же дети?».

Оказалось, что кричит наша пианистка, актриса и певица Лейла Сикмашвили.

В том путешествии Лейла совмещала вышеперечисленные свои таланты еще с одной функцией. Она опекала, заботливо пестовала и окружала, как это у нас принято, истинно материнской заботой двух малышей-царевичей — Эдуарда, он же Мамука Циклаури, и Ричарда — он же Мераб Нинидзе. Малолетним актерам, исполнявшим столь важные роли в спектакле «Ричард III», в то время едва ли исполнилось лет 10—12.

На секунду отвлеклась Лейла от своих материнских обязанностей! И теперь с расцарапанными от горя щеками взывала ко всем о помощи в поисках пропавших детей. А дети в это время сладко спали в «некомфортабельном» купе, насквозь пропитанном запахами кофе и бисквитов состава Эдинбург — Лондон, и видели во сне своих родных матерей.

Встрепенулась, вздрогнула, стронулась с места пятидесятипятичеловеческая лава — и, движимая предчувствием, ворвалась в купе, в котором предполагала найти детей.

Видели бы вы эти беззащитные удивленные детские глаза, глаза детей, которые и так были переполнены «великими впечатлениями»! Души, разум, даже тела их насквозь пропитались шотландскими оркестрами «в юбках», уличными театрами, Princesse street-ом и собственным головокружительным успехом.

Их мысли все еще продолжали витать среди всего этого, и можете себе представить, в каком же они оказались состоянии, когда их, едва проснувшихся, начали одевать одновременно сразу пятьдесят пять человек!

Наконец Эдварда и Ричарда спасли от трагичной участи оказаться в депо и полуголыми вывели из поезда. Притихла, успокоилась лава.

Одно только я успел заметить — взгляды расширенных от удивления глаз из окон поезда — и про себя подумал: «В чем дело? Грузин, что ли, не видели?».

Однако самым важным в ту минуту была миссис Элизабет, которая десять дней назад проводила нас в Эдинбург, пообещав: «Встречу вас на обратном пути и позабочусь, чтобы благополучно добрались до аэропорта».

Ну и где же ваша Элизабет?

Где ты? Элизабет! Лизи! Лаиза! Лиза!

Погибаем, если опоздаем на самолет: «Лондон — Москва» летает лишь раз в неделю, а задерживаться здесь мы не можем! Нет, конечно, Лондон нам нравится, но денег, денег нет! Не осталось уже и привезенного из Тбилиси запаса провизии. (Все ведь не так просто — все заранее было рассчитано. На две недели, тютелька в тютельку!) А потом, самое главное — это КГБ. Чтоб не обвинили нас в этой задержке, а то могут и… кто знает, все возможно.

…Нет, не видно нигде миссис Элизабет!

Примирившись с судьбой, человеческая лава тихо-тихо начинает терять температуру кипения, успокаивается, затихает.

Кто присел на чемодан. Кто как на полковом бивуаке пристроился, свернулся, точно под шинелью… А кто приступил к переработке остатков обернутой в «Известия», потерявшей свой цвет колбасы.

Здесь ребята «Космос» курят, а там, отдельные франтоватые парни, — дымим еще в Тбилиси купленным «Мальборо». Дамы по очереди время от времени ходят в туалет. Одним словом, приспособились к ситуации.

А время безжалостно бежит. Семь, восемь, вот уже и девять часов. И когда уже обжились, свыклись с лондонским вокзалом, словно с хашурским3 , — только тогда в дверях наконец показалась миссис Элизабет.

Выше среднего роста, постукивая каблучками, с деревянной дощечкой, которую кокетливо держала в руках, англичанка приближалась спокойным шагом. На дощечке было написано: «Rustaveli Company». Эти два слова значат: «Тбилисский государственный академический театр имени Шота Руставели».

…Вай, несчастная ты, Элизабет! Если б только знала, что тебя ожидает от этой компании…

Но поглядите-ка на Элизабет!

Она же еще и нападает?!

— Что вы здесь делаете, вас никто не терял и…

Бросились к ней все пятьдесят пять человек, невыспавшиеся, голодные, неумытые: артисты, осветители и рабочие сцены…

«Вы разве не этим поездом приехали?» — спросила истинная леди несколько озадаченно. И указала на привезший нас поезд.

Взглянули — и что же? Стоит себе спокойно наш состав, стоит себе и пыхтит. И исходит от него теперь уже кроме запаха кофе и бисквитов аромат чая с лимоном (кажется, даже и с коньячком!). Одетые в генеральские формы проводники безмятежно протирают ручки вагонов.

И так же спокойно, тщательно почистив зубы, умывшись и позавтракав, покидают поезд элегантные гости столицы, чтобы заняться своими делами. Жизнь у них начинается с девяти, и поезд послушно ждал до этого времени.

…Вот и мы тоже послушно, как отара овец за вожаком, последовали за Элизабет, и лишь одна мысль не давала мне покоя: «Как же это? Неужели у лондонцев нет депо?».

Мое любопытство вскоре было удовлетворено.

Через год Rustaveli Company выступил с гастролями в лондонском «Раунд Хаузе». Расположен же он в здании бывшего депо.

 

 

1 Джонджоли – вид соленья, изготовляемого из цветов дерева с тем же названием.

2 Шорапани – небольшой населенный пункт в Зап. Грузии (прим. пер.)

3 Хашури – город в Зап. Грузии.

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera