Сначала они сами захотели стать краснокожими, теперь из них делают этаких могикан

С

идоров, как многие из нас, в детстве стал индейцем. Ловил орла голыми руками. Метал колун в березку. Стандартные фантазии советского ребенка, которому здравый рассудок мешал мечтать о космосе. Анатолий вырос, выучился, стал оператором котельного оборудования, но колун не зарыл. Уже зрелым мужчиной кочегар Сидоров ездил на общероссийское Пау-Вау — праздник летнего солнцестояния всех индейцев Советского Союза. Представлял Коми АССР под именем Дикий Кот. Но вот прошло десять лет, Сидорову исполнилось сорок, и… все. Сидит в своей деревянной халупке (второй этаж, ул. 28-й Невельской Дивизии, г. Сыктывкар)… Из котельной — в котельную. Была бы печь, залег бы на нее Анатолий и мечтал бы, мечтал. К счастью, печь в доме многоквартирного типа не положена...

Когда был смысл гоняться за мышами

Когда-то, кажется в годы ускорения, Дикий Кот за короткий срок самиздал пять номеров «Томагавка». Официальный тираж журнала был 200 экз., а настоящий (Сидоров «спускался к ребятам из типографии в подвальчик, договаривался») доходил и до пятисот. Почтовые работники с трудом утрамбовывали котский а/я.

Подписчики требовали новых «Томагавков». Журнал взяли в экспонаты Музея индеанистики (США). Дикий Кот разрывался между котельной фабрики нетканых материалов, абонентским ящиком, печатной машинкой, курсами изучения эсперанто в Сыктывкарском университете, ребятами из подвальчика и девушками романтического склада.

Был готов и шестой номер. Да только деньги кончились нежданно. У ребят из типографии по такой причине сломались станки. И девушки как-то все больше стали ломаться. А ведь он тогда был молодой и еще лохматый.

Анатолий показывает фотографии прошлых лет. Странно было бы не выразить свой восторг:

— Красавец какой был, а? Куда ж смотрели режиссеры художественного кино?!

* * *

Дикий Кот видел Пау-Вау в 93-м (а также в 91-м и 92-м) под городом Луга Ленинградской области. Помнит: места для стоянок выбирают дикие, диковинные.

(«Все происходит у реки и с таким расчетом, чтобы вокруг был лес»).

— Чтобы дрова, туалет, то-се… Приглашают и журналистов… Журналистам сразу втюхивают в палатках…

— В типи?

— Да, в типи. Журналистам сразу втюхивают в типи, что статья должна быть правдивая…

— А если неправдиво напишет журналист? Ну неправду…

— Выгонят. Плетью изобьют.

Иногда помимо журналистов страдают другие незащищенные категории населения. Девушки-туристки, например.

О нежной девичьей коже (случай из жизни)

— В 91-м году к нам на Пау-Вау приехала группа девушек-индеанисток, но в мужской одежде. Для воинов это было оскорбление, конечно. (Я-то в трусах там ходил, жарко было.)… Этим девушкам, естественно, запретили селиться в нашем лагере. Сказали: поднимайте, блин, свои палатки наверх, на гору, ближе к солнцу. И они подняли свои палатки наверх, на гору. Я-то их хорошо знал. Во всяком случае, с одной подробно переписывался… Потом к ним присоединились какие-то туристы непонятные. Тогда девушкам (и туристам) предложили: собирайте палатки и мотайте, куда хотите. Одна девушка (та, которую я знал) чего-то ляпнула. Мне пришлось с мужем этой девушки улаживать конфликт.

Так Дикий Кот стал парламентером. И вы знаете, разрубил конфликт. Возвращается из диппохода, а ему (тоже, конечно, не толстовцу, но более или менее мягкому человеку) сообщают, что все-таки пришлось проявить жесткость по отношению к пришельцам. Индейцы выставили заслон из двух человек с плетками у спуска с горы. Но девушка из туристов плевала на заслон. И тогда оплеванный заслон применил плетки.

— Ох и исхлестали они ее! Она была нежная и не ожидала, что с ней так поступят… Грубо говоря, под раздачу попала.

Но не этот дикий случай отвадил Кота от Пау-Вау. Просто «стечение обстоятельств, которые не сложились».

— Как-то с отпусками в последние годы не выпадало. Денег не было. И вроде много получал — семь тысяч, а все куда-то ушло… Пиво, девки… (Долгая пауза.) Пиво, девки...

* * *

Но память, память… Ее не выбросишь на свалку истории.

Сидоров-то помнит, как красиво было на Пау-Вау. И какие там плотные дни.

— Есть такой день, когда показывают поделки. Ходишь, фотографируешь. Глаза разбегаются. Женские платья из замши, украшенные бисером, иглами дикобраза. Можно рубаху выменять. Головной убор — очень дорогая вещь. Уже тогда орлиное перо стоило три доллара. Если собирать воинский головной убор, перьев тридцать надо.

Есть день, когда поют песни на индейский манер — гортанными голосами. Слов не разберешь, но красиво… Купаются. Я — так в плавках. А некоторые без плавок, как индейцы. Индейцы и вместе с женщинами могут купаться голыми…

Культуры общения порой не хватает. Идет индеанист, идет другой (идут навстречу). Проходят, как чужие. Нам объяснял опытный индеанист: поздоровайтесь, вам же трудно не станет… Пожелайте здоровья. Ну мы желали.

— А как нужно здороваться по-индейски?

— Ну… Доброе утро. Здравствуйте. Добрый день.

* * *

К закрытию Пау-Вау шаман Красный Волк (г. Тамбов) подготовил смелый еретический доклад «Может ли белый быть шаманом?». В результате дискуссии, которая последовала за докладом, участники Пау-Вау высказали следующие мнения (в порядке убывания):

1) нет, не может;

2) может, если сделает что-нибудь для индейцев и пройдет обряд посвящения;

3) может, если заплатит.

Дикому Коту кажется кощунственным вариант 3:

— Это что же получается, братцы?! Пошел, заплатил 500 долларов и стал шаманом?.. А сверхъестественные способности? А дар? У нас только один шаман был — Красный Волк, — и то мы сомневались, легитимный ли он.

Своими харями мы только распугаем всех

Недавно он узнал, «что не один такой придурок в Коми». Кота это как-то подбодрило.

В Коми появились Медвежий Пес (Серега) и Дым (Димка). Конечно, они младше, понеопытней.

Медвежий Пес в этом году был на Пау-Вау. Дикий Кот как раз ждал его возвращения.

С 93-го года он ни разу не пил воду из лужи и не ставил типи. Забросил плавки в дальний угол. «Обленился», — говорит.

— А не хотите ли подключить молодежь, организовать стихийное индейское движение в Коми? — Последний аргумент, чтобы поднять Кота с дивана.

— У нас такая задумка есть. Мы с Серегой, Медвежьим Псом, обсуждали. Он говорит: если идти с этой темой в школу, нужны наглядные пособия. Своими харями, говорит, мы только распугаем всех. Надо принести с собой хотя бы макет типи, мокасины, бусы, бисер, трубку.

Параллельно надо решить вопрос с безродным космополитом Дымом, мастером по настройке холодильных установок.

— Молодой парень, — сетует Кот. — Шатается. Интересуется всем — от Южной Америки до Северной. Мы его хотим переключить только на Северную. Сергей меня сейчас убеждает: «Давай, Толик, если будем втроем, — под одно племя». Он запал на блэкфутов. В прошлом году нашел на Пау-Вау черноногих. Они и с литературой обещали помочь… А мне без разницы. Если большинство решит, что мы блэкфуты, то всей группой будем блэкфуты…

* * *

Есть мнение, будто индеанисты думают, как индейцы, и чувствуют, что по ошибке родились белыми. Сидоров после этого вопроса долго запрягает:

— …Не знаю. Что-то во мне такое индейское мировосприятие. Душа за природу болеет, за народ.

Анатолий говорит, что его народ коми потихоньку превращается в индейцев. Янки («разные «лукойлы») «сосут с нашей земли, а мы ничего с этих денег не видим».

— Знание истории индейцев дает ориентиры, что произойдет с нами, — говорит Сидоров, — полная деградация на фоне спаивания.

Сам Анатолий почти не пьет, но, «если в гостях предложат водку», не отказывается.

Наверное, потому что в эту жизнь он пришел в местечке Дырнос, пригороде Сыктывкара.

А когда-то он наверняка был нездешний парень. Ему как-то гадали…

— Короче, я был горшечником на юго-востоке США, приблизительно Луизиана.