Сорок лет назад в Москве началось строительство проспекта Калинина («вставной челюсти Москвы»). Строили — по живому. Александр Потресов, гражданин Арбата, сохранил на фотопленке хронику объявленной смерти старых переулков

Н

а фоне ближайших столичных преобразований — будь то обещанные полгода назад снос и возведение заново гостиницы «Москва», реконструкция (на деле — перестройка, уродующая облик) знаменитого Елисеевского гастронома или же создание «культурно-торгового» центра под Пушкинской площадью — сюжет фотовыставки «Гибель Арбата» может показаться неактуальным.

И все же в событиях сорокалетней давности, запечатленных на свемовскую еще фотопленку, есть нечто, неуловимо напоминающее день сегодняшний...

П

отресов родился в 1902-м, и его детство прошло в самом центре Москвы. Весь район между Сивцевым Вражком и Никитской тогда именовался Арбатом.

О нем оставил воспоминания выросший здесь Андрей Белый: «Помнится прежний Арбат: Арбат прошлого; он от Смоленской аптеки восставал полосой двухэтажных домов, то высоких, то низких; у Денежного — дом Рахманова, белый, балконный, украшенный лепкой карнизов, приподнятый круглым подобием башенки: три этажа. <...> Дома — охровый, карий, оранжево-розовый, палевый, даже кисельный, — цветистая линия вдаль убегающих зданий, в один, два и три этажа; эта лента домов на закате блистала оконными стеклами; конку тащила лошадка; и фура, «Шиперко», квадратная, пестрая, перевозила арбатцев на дачи...».

Сын известного театрального критика, писавшего под псевдонимом Сергей Яблоновский, Саша Потресов получил в подарок от отца свой первый фотографический аппарат в год 300-летия дома Романовых. Сколько их было потом!..

В годы войны фототехнику на всякий случай конфисковали, зато вскоре после победы Александра пригласили в экспедицию: снимать уцелевшие памятники в средней полосе России. Тогда-то главным персонажем его фотографий и стала архитектура.

Тучи над Арбатом начали сгущаться давно. Стоит вспомнить знаменитое выступление Кагановича: «...когда ходишь по московским переулкам и закоулкам, то получается впечатление, что эти улочки прокладывал пьяный строитель». Или сталинский план реконструкции, утвержденный в 1935-м.

Война помешала, но не отменила планов возведения нового города, где «нового, социалистического человека будут окружать красивые здания, где все, вплоть до дверной ручки, будет сделано добротно и красиво» (так в 1938-м расписывал будущий город-сад безвестный автор книги «Новая Москва. Площади и магистрали»). Так что, когда стало достоверно известно, малая родина обречена, Потресов отправился в переулки по соседству со своим — тоже обреченным — домом № 20 на Большой Молчановке.

Месяц за месяцем он снимал хронику арбатских разрушений. Один и тот же дом, двор, переулок... Всего в его арбатской «сюите» более тысячи кадров.

Можно разглядеть и установленную в центре Собачьей площадки поилку для лошадей, и расположенный по соседству Дом архитекторов (снесен в 1964), и особняк Алексея Хомякова, и даже дом с мемориальной доской в честь пребывания в нем Ленина. С этим зданием у реформаторов были особые сложности: по «идеологическим соображениям» его долго не решались ломать, а перед уничтожением даже любовно отремонтировали крышу...

Разрушение производилось без археологических исследований и обмеров строений. «Я выселен с Арбата и прошлого лишен», — пел Окуджава. Но облик некогда заповедного района сохранился в негативах. Авторских отпечатков почти нет, так что для выставки, устроенной Государственным музеем А. С. Пушкина и галереей «Ковчег», фотографии пришлось изготавливать заново. А сын автора снимков, Владимир, написал к ним подробные комментарии.

Сергей САФОНОВ