СВОБОДА — САМОЕ ДОРОГОЕ, ЧТО У НАС ЕСТЬ

Эй, россияне — татары, чуваши, евреи, кумыки Что нам рядиться, когда наши степи свободой омыты! Хватит на всех весеннего солнца, озимого хлеба, Hа всех одно время, бедовая память да синее небо

20 апреля случится долгожданное событие — Юрий Шевчук и «ДДТ» представят в спорткомплексе «Олимпийский» программу «Единочество». Программа построена на материале одноименного альбома, запись которого подходит к концу в питерской студии группы. Как и первая часть готовящегося альбома, концерт имеет подзаголовок с вопросительной интонацией: «Мама, это рок-н-ролл?». Шевчук, как часто случается с талантливыми людьми, ни в чем до конца не уверен. «Сейчас много споров, что такое рок-н-ролл, вот мы и поставили знак вопроса. Если бы его не было, название звучало бы слишком пафосно», — говорит Юрий. В преддверии первого и, наверное, последнего в этом году концерта «ДДТ» Шевчук встретился с журналистами. Ниже — фрагменты этой встречи.

Мир «Единочества»
Это словосочетание достаточно точно объясняет мое сегодняшнее мироощущение. Я бесконечно одинок, но вместе с тем чувствую, что являюсь только частью нашего громадного мира. Не самая главная часть — слава богу, я это понимаю, — но все-таки часть. И наверное, не самая плохая. Надеюсь, такое настроение будет присутствовать и на альбоме — он начинается стихотворением «Единочество». Там планируется еще несколько стихотворений под музыку, своеобразных музыкальных инсталляций, поэтому я назвал бы наш новый альбом «литературным роком». Очень много будет просто стихов и очень много экспериментов, мы придумали даже рэп, но рэп по-«дэдэтэвски»: поэзию ведь можно писать не куплетами, а просто читать стихи на интересную ритмическую фактуру. Вообще рэп — это те же русские народные частушки, так что на самом деле рэп родился в России. Мы долго думали и наконец осознали это.

Концерт в «Олимпийском»
Времени на разработку какой-то кардинально свежей концепции нет — планируется просто еще один качественный концерт. Слова будет слышно, музыка будет играть, свет — светить… Народ, наверное, будет хлопать. Хоть иногда. Назовем это действо православным шаманизмом — неплохое определение.
Скорее всего, к моменту выступления в «Олимпийском» альбом еще не будет готов. Ничего страшного в этом не вижу. Мы свободны, никому не служим, над нами нет никакого дядьки, который говорил бы что-нибудь вроде: «Юрок, сейчас у тебя концерт в казино».
Мы бились за свою свободу много лет, и это самое дорогое, что у нас есть. Когда запись альбома завершится, останется только найти фирму, которая его выпустит. Слава богу, никаких контрактных обязательств у нас ни перед кем нет — разве только перед самими собой.

В Афганистане проще отрубить голову, чем вырвать зуб
В Афганистане я был просто счастлив, потому что теперь мы пришли туда без оружия, с больницами, которых там не было последние десять лет. Американцы в отличие от нас ни одного госпиталя в Афганистане не развернули, хотя больных там очень много — при желании можно найти и холеру, и чуму, и все на свете. Даже зуб вырвать некому: легче голову человеку отрубить, чем зуб вырвать. Американцы воюют, а мы лечим людей и даем им еду. В связи с этим чувствовал себя очень комфортно: мы без оружия ходили по Кабулу и окрестностям, нас окружали афганцы, узнавали, что мы «шурави», и некоторые даже улыбались. Афганцы не помнят зла, но помнят добро — мы там в свое время очень много всего понастроили, хотя теперь почти все эти детские сады и заводы разрушены… Те народности и племена, что входят в «Северный альянс», очень хорошо расположены к России, это я видел своими глазами и был этому крайне рад. Думаю, если бы мы именно по такому пути пошли в Чечне, было бы только лучше.
В Афганистане нет сейчас ни радио, ни телевидения — талибы все это запрещали под страхом смертной казни. Нет газет и журналов, никаких тебе «черных пиаров» — всем хорошо, все улыбаются… Зато есть Коран, книга книг: народ черпает мудрость из этой великой книги, и ему ее достаточно. По афганскому календарю идет сейчас 1380 год, XIV век. Наш мир прекрасен и удивителен хотя бы потому, что можно последовательно побывать и в XIV веке, и в XXI: две недели назад я был в Афганистане, а теперь лечу на Байконур — играть концерт для космонавтов на взлет ракеты.

Периоды — розовый и голубой
Тот стиль, в котором играл, постепенно вырабатывается, как у шахтера уголек в забое. Приходится что-то новое искать. «ДДТ» не привязана к одной форме, к одной музыке, — каждая новая программа не похожа на предыдущую. Мы не «чешем» по стране, как некоторые наши коллеги, с одной программой по три раза в месяц: названия меняются, а песни одни и те же. Неинтересно играть одно и то же, интересно — как у Пикассо: розовый период, голубой; одно, другое, третье…
На гастролях в Канаде и Америке наша личная жизнь выглядела следующим образом. Выхожу прогуляться, захожу в соседний музыкальный магазин, а там уже Костя в наушниках сидит. Захожу в другой — там Вадим в наушниках, в третьем — Паша Борисов, а в четвертом уже я поневоле останавливаюсь что-нибудь послушать. Вот так мы и проводим время за границей. В итоге что-то покупаем и потом вместе, всей командой, обсуждаем. Все музыканты группы очень серьезно следят за современным музыкальным процессом, кроме барабанщика Игоря Доценко, который любит «Лед Зеппелин» и с этой любовью, наверное, и закончит свою творческую карьеру. Но это тоже кайф, такой он принципиальный, что вся современная музыка с его точки зрения — перепевки «Лед Зеппелин». Доца — это наши тылы, его никак уже не переубедишь, но в своем стиле он работает очень здорово.

Песня о Путине
Многие мужики сейчас искренне верят, что Путин — новый царь, который все за них сделает. Приедет к ним в деревню Лебедевка, все дома починит, начальство уволит, «построит» всех… В конце этой песни-частушки мужики у меня пишут письмо Путину — достаточно забавное, я его обязательно где-нибудь опубликую. Но в новый альбом эта песня-частушка, наверное, все-таки не войдет, посколько это… немного другая речь.
Путин едет по стране на серебряном коне. Путин всем людям поможет — Дай ему здоровья, Боже. Всех бандитов перебьет, работягам он нальет. Путин едет по стране, а мы — по-прежнему…
Ну и так далее.

В одной руке «калашников», в другой — гармошка…
Возможно, для многих это неожиданная новость, — я впервые говорю об этом официально, — но пока мы не собираемся больше давать концертов. После выхода альбома и концерта в «Олимпийском» никакого гастрольного тура не будет. Очень не люблю, когда группа неожиданно заявляет, что распадается, а потом чешет по кабакам с утра до ночи. Но у нас все несколько иначе, мы решили сделать небольшой творческий перерыв.
Телефон разрывается от предложений, но мы всем отказываем. Будут, наверное, какие-то поездки у меня одного с гитарой, но чисто благотворительные. Хочу забраться туда, где давно не был, — на Камчатку, например, на Колыму, — куда группу не привезти. Хочу посмотреть мир, жизнь, устроить себе творческий год. Возможно, и у группы будут все-таки еще два-три концерта, но проходные, чисто на поддержку штанов.
После записи «Единочества» планируется альбом песен о войне, будем делать его вместе с Чижом, который займется аранжировками — в духе народных военных песен. Но это будет не рок-н-ролл, конечно, а просто песни. Когда мы с Сергеем обсуждали этот проект, то решили, что стоит работать до тех пор, пока будет получаться не как у «Любэ». И не как у Чижа. Легче всего раздвинуть мехи, и — полный вперед: в одной руке «калашников», в другой — гармошка. Но мы не пойдем на такую легкость, потому что это неинтересно. Возможно, саунд будет близок записи Высоцкого с парижским оркестром, Чиж ведь — замечательный аранжировщик. А может быть, все будет как-то иначе, — мы сейчас много думаем на этот счет. Только никакого «Любэ» точно не будет — скорее уж получится смесь Тома Уэйтса, Игги Попа, Галича и Высоцкого.