(Продолжение.Начало в № 107, 108)
7 сентября, понедельник, граница Боливия — Перу
Границы между Боливией и Перу нет. Вместо нее есть базар; вдоль дороги продают арахис и кроссовки, везде снуют «тук-тук» — крошечные машинки-велосипеды о трех колесах, — и между какой именно лавкой пролегает граница — неизвестно.
Я спросила, где сортир, и мне указали далеко за границу. Я застеснялась и справила нужду за глиняным домиком с надписью: Aduana. Это самое странное посещение таможни, которое у меня было.
Джипы, однако, на границе пришлось поменять. Багаж наш погрузили на грузовой велосипед; мы могли провезти с собой хоть ядерную боеголовку, если бы она, конечно, влезла на грузовой велосипед.
7 сентября
Путешествие по Перу, Боливии и Чили примечательно тем, что ты проезжаешь три территории с совершенно одинаковыми начальными условиями; все три были под властью инков; все были завоеваны испанцами, все получили независимость от Боливара и Сен-Мартина. Разница в уровне жизни — чистая производная от государственного устройства, как в Южной и Северной Корее.
До границы Титикаки и после границы Титикаки. До границы аймара и после границы аймара… Однако уже через полчаса, когда мы заехали пожрать на главный боливийский курорт Капокабана, на той же Титикаке, выяснилось, что мы приехали в совершенно другую страну.
Вместо пятизвездочного отеля, в котором мы ночевали, мы увидели Сочи 70-х. Бесподобная перуанская жратва кончилась, Боливия так бедна, что в ней нет класса потребителей хорошей жратвы. «Только сэндвичи», — сказали нам в лучшем отеле Капокабаны.
Кстати, и новые джипы были не в пример хуже. Это были такие же «Лендкрузеры», потому что в горах на этой высоте тянет только «Лендкрузер»; наш был вычищен до блеска, панель его, как круп коня, была заботливо укрыта пончо, рукоять переключения передач обута в плюшевый мешочек. Но увы, наш Россинант задыхался и кашлял, а на перевалы всползал со скоростью 20 км в час. В Перу организатор поездки — Team Gorky — просто связалась с клубом 4х4 и взяла машины в аренду. В Боливии это было невозможно в принципе. Частные владельцы машин ехали за нами в одном большом джипе, приглядывая за своими сокровищами.
7 сентября, переправа
Утром у нас была Титикака, днем Титикака, а вечером — переправа через Титикаку; господи, что за прелесть эта переправа!
Боливийский паром — это совершенно рассохшаяся плоскодонка при шесте и моторе-сороковке.
Машина въезжает на плоский борт по рассохшимся доскам; паромы снуют туда и сюда, как челнок в станке. Метров за пятьдесят до берега мотор выключают, и паром без шеста, с удивительной, невиданной мною нигде точностью, въезжает кормой между двумя другими лодками.
К ночи въехали в Ла Паз, и выяснилось, что совершенно переменилась не только еда, но и дорожное движение. Исчезли «тук-тук» и грузовые велосипеды. Весь Ла Паз был одна гигантская пробка, движение шло сразу в восьми направлениях: поперек друг друга гудели машины, а по диагонали между ними шныряли во все стороны пешеходы. Удивительно, но к такому типу движения быстро привыкаешь: понимаешь, что надо ехать на красный, а на индианку в пестрой юбке, которая скачет перед машиной с ребенком в узле, обращать внимания не надо — сама отпрыгнет.
8 сентября, вторник, Ла Паз
Единственное безопасное место в городе — это центральный бульвар с неизменными памятниками Колумбу и Боливару. Сразу за памятником Колумбу стоит огромная очередь — это неимущий народ из сел приехал в город, чтобы получить паспорт.
Раньше за паспорт надо было платить деньги, поэтому паспорта были не у всех. Теперь паспорта бесплатны, и народ приезжает из сел, чтобы проголосовать за доброго президента Моралеса, который скоро будет избираться на второй срок.
Добрый президент Моралес, неженатый, живет в одном частном доме со своим вице-президентом, также неженатым. Добрый президент Моралес дает пенсионерам по 200 боливианов. Добрый президент Моралес дает несовершеннолетним детям по 200 боливианов. Добрый президент Моралес дает беременным по 120 боливианов. В безработной Боливии, где средняя зарплата составляет 500 боливианов, это огромные деньги. Это деньги Уго Чавеса. Кроме денег от кокаина и Чавеса, других денег в стране нет.
40% жилья в Ла Пазе выстроено совершенно незаконно; отсутствие юридической собственности на имущество, как показал один из лучших современных экономистов — Эрнандо де Сото, и мешает ее обращению в капитал. Но добрый президент Моралес не спешит узаконить право собственности на лачуги; лучше раздать 200 боливианов.
Офицеры полиции получают до 10 тыс. боливианов, армия — еще больше; менты продажнее нашей ГАИ. В городе есть целые элитные кварталы, где живут армия и полиция. В этих кварталах даже есть своя частная полиция.
У Республики Боливия есть собственный ВМФ, который ей так же нужен, как Республике Монголия, и который пока (за неимением выхода к морю) базируется на острове Титикаки. Частных вертолетов в Боливии нет, но шесть военных можно арендовать частным образом. К России в Боливии относятся очень хорошо, особенно гиды, потому что Россия скоро даст боливийской армии новые вертолеты — и у гидов прибавится доходов от их аренды.
8 сентября, заборы
Ничто не характеризует политический строй так, как заборы. В Вашингтоне и Лондоне заборов нет. В Боливии их, как в России. Боливийские заборы, как и российские, все украшены словом из трех букв. В Боливии это слово EVO.
Кроме слоганов EVO и MAS EVO попадаются: «Слава труду!», «Нет — наркотикам!» Коммерческой рекламы почти нет.
Добрый президент Ево Моралес национализировал газ. Добрый президент Ево Моралес национализировал сотового оператора Entel: ну как это в самом деле: сотовая связь да в частных руках! После этого нехорошие империалисты, противостоящие Оси добра из Чавеса, Моралеса, Фиделя и Ахмадинежада, объявили Боливию страной, неблагополучной для инвестиций.
Добрый президент Моралес выгнал из страны проклятых американцев, которые хотели уничтожить плантации коки в сельве. Никогда не видела такой фантастической банановой республики, с той только разницей, что эта вместо бананов производит кокаин.
9 сентября, среда. Дорога
В двухстах с лишним километрах от Ла Паза асфальтовая дорога кончилась. Осталось одно Боливийское нагорье — 1000 км колючек, камней и пыли, которые соединяют Ла Паз с границей Чили.
От гостиницы до гостиницы столько же, сколько от заправки до заправки, то есть по пятьсот километров. Все машины, которые попадались навстречу, несли на спине, как верблюды, два бака. Впрочем, метеоритные кратеры попадались чаще встречных машин.
Вокруг царил чистый Татуин…
(Продолжение следует)
