Сегодня управление Пенсионного фонда по Республике Северная Осетия рассмотрит обращение группы бесланских потерпевших. Люди просят разобраться: почему старики, похоронившие своих взрослых детей, погибших в школе, не получают доплаты за потерю кормильца? Закон гарантирует им подобные выплаты, однако до сих пор пенсии были установлены только для бесланских сирот.
На прошлой неделе бесланцы встречались с заместителем полпреда при президенте в ЮФО Николаем Федоряком. Обсуждали вопросы расследования теракта, но коснулись и пенсий: речь идет не о бог весть каких суммах, но материальный вопрос для искореженного Беслана очень актуален. Пожилая Александра Хубаева схоронила взрослую дочку, Аннета Мисикова — сына. Нона Кисиева тоже потеряла в теракте сына, а недавно еще и мужа. Для государства все они — простые пенсионерки, ничем не примечательнее миллионов других.
— Прокуратура признала нас потерпевшими, — говорит Элла Кесаева, председатель «Голоса Беслана», — но единственное наше право — ходить в суд, писать ходатайства. На этом наши права как потерпевших заканчиваются. Закона о статусе потерпевших в стране нет.
На встрече с Федоряком обсуждался в том числе и этот закон о статусе потерпевших. Его инициировали сами бесланцы, потому что государство так и не смогло им разродиться. Люди отправили свой проект в кучу инстанций, однако какова его дальнейшая судьба — так и не ясно. Из аппарата президента пришел ответ: проект о статусе потерпевших внесен на рассмотрение в Госдуму. До сих пор не удается выяснить, что там, в этом документе, насколько далеко Дума ушла в своем понимании прав потерпевших от того, как сами потерпевшие их понимают.
Минюст бесланцам тоже написал. В письме говорилось про закон о компенсациях пострадавшим в ходе контртеррористических операций, который разрабатывает само министерство. Суть ответа была такова, что, когда закон будет готов, вы увидите его на сайте Минюста.
