Вот уже несколько лет ветеран труда Павел Федорович Копытин в одиночку борется с фашизмом. И не где-нибудь, а в самом центре Москвы, на Большой Татарской улице. Уж и супруга его за это ругала. И внуки смеялись. А он знай себе: возьмет банку с краской, кисточку и на улицу.
— Фашисты ночью свастики на домах нарисуют, а я их краской замажу. Они снова все разрисуют. А я опять замажу. Все началось 7 лет назад. Собравшись в магазин, Павел Федорович обнаружил, что на его двери кто-то нарисовал огромную свастику. Выйдя во двор, он насчитал еще с десяток. Эти факты возмутили пенсионера, и он отправился в милицию. В отделении дежурный все записал в журнал и пообещал прислать кого-нибудь из сотрудников. Но опергруппа так и не появилась. Хотя Копытин три дня к своей двери близко никого не подпускал. Надеясь, что “остались фашистские отпечатки пальцев”. Тогда Павел Федорович отправился в родной ДЭЗ. Вскоре оттуда пришла дворничиха и затерла тряпкой нацистское творчество. Но через пару дней свастики снова появились, причем по всей улице. Вот тогда-то Копытин и решил, что больше надеяться не на кого. И объявил войну фашизму.
— За эти годы я, наверно, целую цистерну краски потратил. Одного гада я вычислил. Он живет в элитном доме. Его каждое утро родители на джипе в школу отвозят. Двое других откуда-то с Новокузнецкой приходят. Остальных я не знаю. Был бы помоложе — отлупил.
По словам антифашиста Копытина, с каждым годом нарисованных свастик становится все больше и больше. А этой весной фашисты совсем распоясались. В конце апреля на соседнем доме нарисовали огромный портрет Гитлера и подписали “С днем рождения!”.
— Целый час закрашивал, да еще в три слоя, — пожаловался мне пенсионер. — Ты уж там напиши, чтобы мне краску выделяли. А то полпенсии на нее уходит.
По случаю приезда корреспондента из “Новой” Павел Федорович сходил в парикмахерскую и надел новую рубашку (остальные все в краске). Получилось замечательное фото. Уже и подпись придумал “но пасаран” (враг не пройдет!). Так приветствовали друг друга антифашисты в Испании. Да в подъезде меня догнала супруга:
— Вы уж не показывайте его портрет. Убьют моего деда…
Так что, Павел Федорович, извиняйте. Придется закрыть ваше лицо, как оперативнику перед телекамерой. Поскольку живем в такое время.
В префектуре Центрального округа мне сообщили, что примерно раз в месяц во всех ДЭЗах формируются специальные бригады для борьбы с “неформальным” творчеством москвичей. Но красок на все не хватает. Поэтому на домах остается большинство антисемитских и нацистских художеств.
— В основном закрашиваем уж совсем “отвязные” надписи про Путина, Лужкова или Зурабова.
Кроме того, московские власти заставляют “бороться с фашизмом” коммерсантов. Требуя от владельцев торговых палаток уничтожать подобное граффити. Но откликаются немногие. В основном выходцы с Кавказа.
В столице хоть что-то делается. Все-таки иностранцы кругом. Недавно я ездил в город Александров — это 101 километр от Москвы. Так начиная от Мытищ до Сергиева Посада все заборы вдоль железной дороги изрисованы свастиками. Живого места нет. Тут уж никакой ни краски не напасешься, ни пенсионеров.
